87 >

      В гостиничном номере было темно. Комнату  освещали только звезды, ярко
блестевшие над горами в ночном небе.
     Римо лежал на  матрасе посредине комнаты со сложенными на животе руками
- так уложил их Чиун. Старый кореец сидел в позе лотоса у изголовья.
     - Теперь можешь говорить, - сказал Чиун.
     - Не  понимаю,  что  творится со мной, папочка. Я думал, что  справлюсь
сам, но у меня ничего не выходит.
     - Говори, - мягко попросил Чиун.
     - Я думал, что всему виной девушка.
     - Всего лишь девушка?
     -  Необычная  девушка, - продолжал Римо. -  Исповедует  какую-то  дикую
религию.  Когда мы летали на Джаст Фолкс в Северную Каролину, я после полета
поехал с ней, и двое ее друзей пытались меня убить.
     - Ты их убил?
     - Друзей, да. Но не ее, - ответил Римо. При воспоминании о том дне Римо
стала бить дрожь. Но Чиун, даже в темноте ощутив боль ученика, протянул руку
и коснулся его плеча, и тело Римо вновь обрело спокойствие.
     - Я не мог ее убить.  Хотя  и  хотел.  Но, понимаешь, она  сама жаждала
смерти. И еще пела, они все пели, и это сводило меня с ума, мне не терпелось
убежать  оттуда.  Вот  почему  я  отправился  в горы  - хотел хорошенько все
обдумать.
     Чиун хранил молчание.
     - И вот сегодня я встретился с ней снова, и мне показалось, что на этот
раз я сумею ее уничтожить.  Она как-то связана с убийствами  в самолетах,  и
убить ее - мой прямой долг. Но я опять не смог. И все из-за ее запаха.
     - Какого запаха? - спросил Чиун.
     - Он похож... собственно, это не совсем запах, - слышался голос Римо во
тьме. - Скорее ощущение.
     - Ощущение чего?
     Римо тщетно пытался найти подходящие слова. Он только покачал головой.
     - Не знаю, папочка.  Чего-то огромного.  Пугающего. Более ужасного, чем
смерть. Страшная вещь... Боже, я схожу с ума.
     Он нервно потер руки, но Чиун перехватил их и снова уложил на солнечное
сплетение.
     -  Ты говоришь, они  пели?  -  напомнил  Чиун. -  А  что?  -  осторожно
выпытывал кореец.
     -  Что?  Какой-то  бред.  Даже  не  знаю.  Да  здравствует  смерть.  Да
здравствует боль.  Она возлюбила  это. Говорю тебе,  они  боготворят смерть,
даже  собственная  смерть их не страшит. Тоже самое было  и сегодня вечером.
Она сказала, что я  должен следовать за ней, и я  знал, Чиун, я твердо знал,
что убей  я ее, она скажет перед смертью: Убей меня, убей меня, убей, потому
что так надо. Я не смог ее убить - дал ей уйти.
     - А почему ты должен следовать за ней? - спросил Чиун.

Следующая

87 >