22 >

     Ньюарк, штат Нью-Джерси. Город, в  котором  переплелись  судьбы трехсот
тысяч  жителей.  Гигантская  театральная  площадка,  на  которой   ежедневно
разыгрываются тысячи личных драм.
     Но три из них в этот день имели особое значение.

     У Римо  никогда не было желания  возвращаться  в этот город,  поскольку
покинул он его, будучи трупом. И все же один раз с тех пор он там побывал, и
приют  Святой  Терезы  предстал перед  ним  тогда  старым, покрытым  копотью
кирпичным домом, с  распахнутыми настежь окнами и дверьми, --  мертвый  дом,
стоящий в ожидании момента, когда соседние присоединятся к нему.
     Это случилось пару лет тому назад,  и теперь соседние дома стали такими
же,  как  и  этот  старый  приют. Вся улица представляла  собой  длинный ряд
пустырей да  остовов  сгоревших дотла домов. Даже  среди бела  дня  по улице
бегали крысы. Остановив  машину, Римо  взглянул на старый приют. Он выглядел
таким же мертвым,  как и  почти весь Ньюарк, таким же, каким был  и сам Римо
Уильямс --  тот  самый Римо Уильямс, который  вырос в  этом доме  и которого
здесь  наказывали воспитатели, колотя  за провинности по костяшкам  пальцев.
Римо  вздохнул.  А  чего  еще  хотел  он  тут  увидеть?  Духовой  оркестр  и
мемориальную доску, говорившую о том, что здесь воспитывался Римо Уильямс? В
таких местах бронзовых пластин не вешают. Их воруют наркоманы.
     И его идея  посетить родные места с целью выяснить, как, когда и почему
он попал в приют Святой Терезы, вдруг показалась ему неосуществимой. Включив
передачу, Римо  тронулся дальше. Завтра он об  этом  подумает. А  сейчас ему
нужно устроиться в какую-нибудь гостиницу.
     К тому времени Лестер  Мак-Герл, который решил, что ему вполне подойдет
прозвище Спарки-искорка, уже поселился в гостинице.
     Он   сидел  в   кресле  перед  телевизором,  по   которому   показывали
послеобеденную мыльную оперу, а  в полутора метрах  от него  на  полу  стоял
стакан.
     Мальчик пополнел. За те  несколько недель, что  он  был знаком с  Солли
Мартином,  он  набрал  почти  двадцать фунтов, и теперь все эти  фунты  были
облачены в дорогой, идеально сидящий на них  костюм. Но Спарки любил бы этот
костюм даже в том случае, если бы тот не сидел на нем столь идеально, только
за то, что это был его собственный  костюм,  а не с чужого плеча, заношенный
до дыр полудюжиной прежних владельцев, до того как достаться ему.
     Вынув из коробка спичку, он зажег ее и бросил в стоящий на полу стакан.

Следующая

22 >