7 >

одиннадцатого они ему позвонили.
     -- Совершенно ни к чему, чтобы нас там видели, -- сказал Москалевич.
     -- Да. Верно, -- согласился Солли,  ломая голову, как бы от всего этого
отказаться.
     -- Это  произойдет  завтра  ночью,  малыш,  --  сказал  Москалевич.  --
Запомни,  когда будешь уходить, оставь  заднюю  дверь  незапертой. Замок  мы
сломаем,  чтобы  все выглядело  как  ограбление.  И  постарайся  куда-нибудь
убраться из города, чтобы никто не мог тебя ни в чем заподозрить.
     -- Хорошо, -- сказал Солли и секунду помедлил, собираясь с духом, чтобы
сказать, что он  отказывается.  Но  тут  взгляд  его упал  на  пачку счетов,
присланных ему иранцем Фаудом Банидехом, и он, сглотнув, добавил:
     -- Да. Хорошо. Завтра ночью.
     Пусть пеняют  на себя! Пусть  все пеняют на себя! Может быть,  эти двое
устроят  такой  пожар,  что  дойдет до  самого  Ирана!  Может  быть, получив
страховку,  ему  удастся  договориться  с  Моу и Эрни, чтобы они подожгли  и
контору этого Банидеха в Нью-Йорке... может...
     Вот тут в мозгу Солли и забрезжила идея.

     Он  понимал, что  ему не  следует туда идти.  Он понимал,  что это было
рискованно. Но Солли Мартин не мог отказаться от желания увидеть  все своими
глазами. Идея, наметившаяся в его мозгу,  начинала приобретать  форму, и ему
захотелось  увидеть, узнать,  выяснить,  может  ли из  этого  на самом  деле
что-нибудь выйти.
     Для  пущей  безопасности он отправился обедать к матери. Улучив удобный
момент, перевел стрелки кухонных часов на три часа вперед и положил таблетку
снотворного в ее стакан  с виноградным вином от Манишевича. Когда  она через
некоторое  время начала  клевать  носом, он, обратив  ее внимание  на  часы,
показывавшие полночь, сказал:
     -- Уже полночь, мама. Я, пожалуй, останусь ночевать здесь.
     Уложив старушку спать, он прокрался вниз и, сев в свою машину, двинул в
сторону Уайт-плейнз.
     И вот теперь он сидит в машине, припарковавшись в темной боковой улочке
наискосок от  парадного  входа  в  свой  магазин. Ночью  "Маленький  цветок"
казался еще более унылым и заброшенным, чем днем. Днем он хоть  и был так же
пуст, но выглядел не так мрачно.
     Вот  так,  скорчившись, он просидел  в  машине около  часа, прежде  чем
увидел, что кто-то идет по пустынной улице торгового центра.
     Он ожидал увидеть Моу  Москалевича и  Эрни Фламио,  а вместо них увидал
какого-то  худосочного  мальчишку  с  черными,  как  у  трубочиста,  руками,
торчавшими из рукавов рваной тенниски, и в брюках,  которые были коротки ему

Следующая

7 >