122 >

теперь, чтобы как-то загладить свою вину, она вознамерилась познакомить меня
с Барбарой Стрейзанд.
     -- Я не  думаю, что каждая  вечеринка, на которую ты соизволишь прийти,
будет преподносить тебе подарок в виде Барбары Стрейзанд, -- усомнился Римо.
     --  Мы пойдем туда,  -- решительно сказал Чиун. --  Я надену мои  новые
одежды. Хочешь, я дам тебе что-то из моих старых нарядов?
     -- Нет, благодарю.
     -- Тогда что же ты собираешься надеть?
     --  Черную  майку и  штаны, -- ответил  Римо. --  Не  очень  строго, но
сдержанно. Идеальный костюм на любой случай.
     -- У тебя нет воображения, -- осудил Чиун.
     -- Нет,  есть, -- возразил  Римо. --  Сегодня, например,  я подумываю о
том, чтобы надеть носки.
     --  Я уверен,  это  произведет  на  всех  неизгладимое впечатление,  --
ответил Чиун.
     --  Для  Барбары  Стрейзанд  ничто  не  может быть  слишком  хорошо, --
воодушевился Римо.

     Они отправились  было на  вечеринку, но  не успели  пройти  по берегу и
нескольких ярдов, как в их домике зазвонил телефон.
     -- Я возьму, -- сказал Римо, возвращаясь к входной двери.
     -- Возьмешь что?
     -- Трубку, -- ответил Римо.
     -- Только не бери ее с собой, -- попросил Чиун. -- Терпеть не могу этих
вещей. Звонил Смит.
     -- Я получил ее, -- сообщил он Римо. -- У меня есть теперь вся надпись.
     -- О чем же там речь?
     --  Первая  ее  половина  похожа на  список  оружия.  Там  говорится  о
применении копий, огня, моря, и наконец идет совет воспользоваться временем.
Надпись повествует о каком-то необычном убийце. Вам это что-то говорит?
     -- Нет, но может, Чиун знает. Что-нибудь еще?
     -- Остальная часть, там, где не хватало середины, помните?
     -- Да? -- откликнулся Римо.
     -- Пропущенное слово это "разделены".
     -- "Разделены"? -- переспросил Римо.
     --  Да, совершенно  верно.  Разделены. Сломаны.  Надпись  гласит:  "Две
сливы, разделенные, сокрушены". В голосе Смита звучала гордость.
     -- Тогда что же сие означает? -- спросил Римо. -- Это напоминает жалобу
домохозяйки владельцу фруктовой лавки. "Две сливы,  разделенные, сокрушены".
Кого заботят раздавленные сливы?
     --  Я не знаю,  кого,  -- ответил Смит.  -- Я только думал, что вы  это
знаете.
     -- Благодарю вас, Смитти. Я все передам Чиуну.

     Когда  он  рассказал Чиуну о  сообщении Смита, старый кореец, казалось,
очень заинтересовался списком оружия.
     -- Ты говоришь, что последним там стояло время? -- переспросил Чиун.

Следующая

122 >