132 >

     --  Все  хорошо,  что  хорошо  кончается,  -- сказал  Римо,  когда  они
вернулись обратно к себе в кондоминиум.
     -- Ничего еще не закончилось, -- возразил Чиун.
     --  Что ты имеешь в виду? Воберн  мертв, вся семейка смоталась в  горы,
что же осталось?
     -- Дом Во остался должен Дому Синанджу публичное извинение.
     --  Чиун, да брось ты,  -- ответил  Римо. -- Этому спору уже две тысячи
лет.
     -- Долг есть долг.
     Чиун стоял у окна и смотрел на океан.
     --  Уже появился новый принц Дома Во. Будем  надеяться, что он обладает
мудростью, которой были лишены его предшественники.
     Чиун стоял у окна еще долго после того, как совсем стемнело. Потом Римо
услышал, как он пошел к входной двери. Раздался звук открываемой двери, пара
слов, сказанных  шепотом и,  когда Чиун снова вернулся в комнату, в руках он
держал конверт.
     Старый кореец открыл его и прочел записку.
     -- Это приглашение, -- сказал он.
     -- Вот ты и иди. А моя бальная книжка уже заполнена, -- отозвался Римо.
     -- Это приглашение для Дома Синанджу на  встречу с Домом Во. Мы  пойдем
оба.
     --  Так  я  -- часть  Дома Синанджу? -- спросил Римо.  Чиун  с невинным
выражением лица посмотрел на Римо.
     -- Разумеется, -- ответил он.
     -- Благодарю, -- сказал Римо.
     -- В каждом  доме должна быть кладовая, -- пояснил Чиун. -- Хе-хе. Ты и
есть кладовая Дома Синанджу. Хе-хе. Вот именно, кладовая. Хе-хе.
     Они  отправились на  рассвете. Чиун  надел  бело-черные  церемониальные
одежды,  которые  Римо еще никогда на  нем не видел. На  плечах  красовалась
тонкая  вышивка  шелком  --  корейский  знак,  который, как  знал Римо,  был
символом Дома  Синанджу.  Он переводился как "средоточие" и означал, что Дом
Синанджу являлся средоточием мира.
     Едва они  приблизились к портику, украшавшему вход в  огромный особняк,
сводчатые  двери  распахнулись, и появилось четверо  мужчин  с носилками, на
которых лежали тела Реджинальда Воберна и  Ким Кайли.  Когда  они  проходили
мимо,  Римо отвел глаза,  потом посмотрел на  местного  констебля, вышедшего
вслед за носилками.
     -- Нет убийства, -- бормотал себе под нос констебль.
     -- Это уж наверняка. Нет  стрелы в сердце -- значит,  будем  считать за
естественную смерть.
     Римо и Чиун вошли  в особняк. Гробовая тишина в доме свидетельствовала,
что он пуст, и Римо сказал:
     -- Я подумал, может, они что-то замышляют. Я им не доверяю.
     -- Увидим, --  спокойно отозвался Чиун.  -- Я Мастер Синанджу,  а ты --

Следующая

132 >