32 >

зарослях  и до сих  пор еще не потерял ни одного охотника, что его сын будет
величайшим охотником  из  всех, кого он только видел.  А вот  теперь,  когда
слон-самец  с  ревом,  от  которого  тряслась  земля,  несся  на них,  точно
скользящий  вниз по  склону  горы дом, лишь  одно нажатие на  курок отделяло
Рейфа  от весьма печальной перспективы так  и не  получить оставшуюся  часть
своего вознаграждения.
     А  потом все и  произошло. Пуля впилась слону в правое переднее колено.
Этот придурок промахнулся, и теперь слон грозно надвигался на  них, сокрушая
деревья. Они трескались, точно хрупкие спички, рассыпаясь щепками.
     Треск,  крак,  трах. А потом гениталии  слона словно взорвались  у него
между ног. Белоручка опять промахнулся!  Громадное ревущее от ярости  и боли
животное  приближалось  к ним, оставляя  позади  себя ковер  из переломанных
деревьев и раздавленных кустов.
     А  неженка  между  тем  перезаряжал ружье.  И  снова промахнулся, попав
теперь  в  другое  колено.  Слон  приостановился --  как  раз  вовремя --  и
попытался снова  двинуться вперед, но оба его передних колена были поражены.
Тут мощный выстрел из "магнума 447" разнес ему хобот.
     Несчастный слон взревел от муки.
     --  Прикончи  его,  черт подери! -- завопил охотник Реджи.  -- Целься в
голову и стреляй. Стреляй, черт дери!
     Рейф  совал неженке свою  винтовку.  Медленно,  в  нарочито  сдержанном
темпе,  Реджинальд Воберн  Третий  взял  в руки  винтовку, почувствовав  под
ладонью  тщательно  обработанное  ложе,  и  улыбнулся,  видя, как  в  страхе
обливается потом белый охотник.
     Вопли раненого  слона звенели в ушах  Реджи подобно  музыке, которую он
услышал однажды в Танжере, когда ему дали попробовать лучший в стране гашиш.
Тогда он слушал дивную  мелодию  около получаса. Разумеется,  то была только
иллюзия, но и высшее наслаждение.
     -- Я прикончу его, когда буду готов это сделать, -- сказал Реджинальд и
потом очень аккуратно, кусок за куском, разнес в клочья слоновье ухо.
     Потребовалось четыре выстрела. Уши и в самом деле были велики.
     -- Так  нельзя делать! -- вопил белый охотник. --  Вы должны прикончить
зверя.
     -- Я и сделаю  это.  Только  по-своему,  -- отрезал  Реджинальд  Воберн
Третий.
     Великое спокойствие снизошло в его душу, пока животное ревело от  боли.
Реджи больше не беспокоили ни  вонь, исходившая от его башмаков, ни мухи, ни
джунгли, ибо  он постиг великую и единственную мелодию  жизни и знал  теперь

Следующая

32 >