Ричард Сапир, Уоррен Мерфи, Эд Хансбургер. Седьмой камень - Глава четвертая
47 >
-- Тогда эта смерть быть естественная. Мы тут, на Караибах, очень
осторожны, когда расследовать необычные смерти. Если он умер от стрелы в
сердце, мы никак не можем сказать, что смерть естественна, сэр.
-- Я полностью согласен с вами, констебль, и пожалуйста, передайте нашу
признательность Дому правительства и милым людям вашего острова за столь
теплый и радушный прием, какой был нам оказан сегодня.
-- Как пожелаете, ваше высочество, -- сказал констебль, недоумевая,
почему вдруг у него вырвались эти слова.
А потом он вспомнил. Разговаривая с мистером Воберном, он испытал то же
самое чувство, какое охватило его, когда он стоял по стойке "вольно" перед
королевой Великобритании Елизаветой. Он извинился перед мистером Воберном за
невольную оговорку.
-- Мы принимаем ваши извинения, -- сказал Реджи. Когда Уорнер Дебни
ногами вперед покинул кабинет с помощью двух швейцаров, Реджинальд Воберн
Третий не смог подавить подлинной радости от удачи первого же своего выпада
против врага.
В намерения Воберна не входило осведомлять слуг о своих мыслях. Сам
того не зная, Уорнер Дебни добился успеха. Узнав, как легко справилась эта
парочка с подслушивающими устройствами, Реджи понял, что они уже
сталкивались с такими вещами, причем не раз, а, безусловно, довольно часто.
По мысли Реджи, такая практика вполне подходила к образу наемного убийцы.
Они и должны быть привычны к такого рода устройствам. А тут еще кто-то из
обслуживающего персонала сообщил Реджи, что один из этих совладельцев и был
тем самым человеком, который вышиб стену.
-- Поверите ли, что он сделал это голыми руками, сэр?
-- Мы верим, -- просто ответил Реджи.
Он нашел их, точнее, они нашли его. Теперь можно идти дальше по пути
седьмого камня. Все складывалось просто великолепно.
-- Вы хотели бы взыскать с них за сломанную стену, мистер Воберн?
-- Нет. Мы просто желаем с ними побеседовать. В тот же день Чиун
встретился с первым, воистину достойным уважения белым, владельцем
недвижимости, который выразил старику сочувствие по поводу сыновней
неблагодарности -- хотя Чиун не то, чтобы выражал недовольство -- ив связи с
трудностями, возникающими, когда работаешь на правительство.
Нельзя сказать, чтобы Чиун и на это жаловался. Он вообще не жаловался.
Даже если упомянутое правительство, подобно всем схожим выдумкам белых, не
умело оценить его работы. Как это характерно для белых. Как это
