Ричард Сапир, Уоррен Мерфи, Эд Хансбургер. Седьмой камень - Глава десятая
99 >
Реджинальд Воберн Третий осторожно отхлебнул апельсинового сока,
поперхнулся и выплюнул напиток. Борясь с ощущением тошноты в желудке, он
ткнул вилкой в лежавшие на его тарелке два поджаренных хрустящих ломтика
бекона, но не смог заставить себя поднести еду ко рту. Реджи знал, что мясо
очень вкусное и приготовлено именно так, как он любит, но как раз сейчас эти
ломтики для него были не более привлекательны, чем рак легких в последней
стадии.
А с яйцами дело обстояло еще хуже. Два из них желтками вверх как раз
разместились посередине тарелки между нарезанными фруктами и беконом. Они
глядели прямо на Воберна как два молочно-желтых глаза, слепых, но
обвиняющих. Он почти слышал, как они к нему обращаются:
"Реджинальд, ты снова потерпел поражение. Что же ты за наследник Во? Ты
просто обычный неудачник".
Реджи резко отпихнул от себя сервировочный столик из стекла и кованого
железа. Столик опрокинулся и с треском ударился о пол летнего павильона.
Столешница лопнула. Стеклянная посуда разбилась вдребезги. Во все стороны
разлетелись кусочки пищи.
Реджи отшвырнул назад свой стул и кинулся в кусты, его горло
содрогалось в рвотной судороге, рот наполнился отвратительным вкусом желчи.
Он попытался вызвать рвоту, но ничего не получилось, так как желудок был
пуст, точно свежевырытая могила.
Реджи не в состоянии был что-либо есть еще с предыдущего вечера, когда
до него дошла новость о том, что море не смогло уничтожить некоего субъекта
по имени Римо.
На этот раз то были не пара ленивых индейцев и даже не три явно слишком
высокооплачиваемых наемных убийцы. Море -- это все-таки, будь оно проклято,
море, а не какие-то там шуточки. Холодное, безжалостное и могущественное
море, способное поглотить без следа многие флотилии.
Но только не Римо. Нет, море могло слизнуть целый "Титаник" точно
закуску к бокалу коктейля, но Римо запросто прошел через него, от самого дна
до поверхности, и приплыл обратно к берегу с такой легкостью, словно
поплавал в мелком бассейне во дворе своей виллы. Да еще с девчонкой на
буксире, что делало подобный подвиг еще более неправдоподобным.
Реджи поднялся с колен и отряхнул свои белые фланелевые брюки. Руки у
него дрожали, точно после трехдневной вечеринки в поло-клубе с обильной
выпивкой и податливыми красотками.
Реджи медленно, как старик с больными ногами, которому некуда пойти,
