143 >

     -- Алексей, Алексей, -- послышался голос матери, -- граф зовет!
     Алексей Земятин был в буфетной, где  следил за  тем, как на французский
манер чистили серебро. Жаль, конечно, что оно не сияло по-русски.  Граф, как
большинство русских аристократов,  предпочитал  все французское. Поэтому  он
перед войной  брал  Алексея с собой  во Францию. В ежедневном  обиходе  было
столько серебра, что на него можно было бы целый год кормить человек  двести
крестьян, но в то время Алексей Земятин об этом не задумывался.
     Серебро принадлежало графу, а при мысли о двухстах голодных  крестьянах
Алексей прежде всего радовался, что  не принадлежит к их числу.  И он  готов
был посвятить свою жизнь тому, чтобы так было и впредь.
     У юного Алексея были довольно приятные черты лица, немного напоминавшие
черты  лица самого графа, что давало повод для сплетен о  том, что  в  жилах
Алексея течет благородная кровь.  Он не пытался  этого отрицать, хоть мать и
говорила,  что отцом его был один  купец, который  как-то раз  переночевал в
усадьбе,  сказал  ей  пару  нежных  слов и  наградил  Алексеем,  ставшим  ее
единственной радостью в жизни.
     Алексей, когда граф позвал, не кинулся бегом из буфетной. Он пересчитал
серебро и  оставил все под надзором старого дворецкого. Он давно понял, что,
хоть люди и должны быть честными, на деле так бывает далеко не всегда.
     Алексей не доверял ни одному из них. Доверял  он  только своей матери и
графу, который был человеком исключительным.
     Граф  Горбатов владел огромным  поместьем,  которое  тянулось  на сотню
миль,  и  было у  него где-то от сорока до  восьмидесяти тысяч душ.  Точного
количества никто  не знал. В  те  времена жнецов на поле не  считали, как не
считали и тех, кто рождался и умирал в крестьянских лачугах.
     Крестьяне  свято  верили, что  граф Горбатов выше  лжи. Алексей  привык
считать, что, если  бы у  поместья  не было хозяина, поля бы так  хорошо  не
родили. Многие  считали,  что  жизнь им  дадена Господом Богом да господином
графом.
     -- Алексей, поторопись, -- сказала мать. Она  была горничной  одного из
этажей, а это была весьма важная должность. Быть горничной, а не крестьянкой
значило лишних десять, а то и двадцать лет жизни. Так просто и так ценно.
     -- Спеши, спеши, он зовет, -- повторила мать.
     Она всегда боялась, вдруг  Алексей будет недостаточно расторопен, и его
пошлют работать в поле.
     Он ответил ей улыбкой -- он прекрасно знал,  как она  гордится  сыном в

Следующая

143 >