Ричард Сапир, Уилл Мюррей. Небо падает - Глава четвертая
50 >
имеет к этому никакого отношения. Мастер Синанджу сам следит за своей
деревней. А теперь эта живая легенда. Мастер Синанджу, сам прибыл в Корею,
потому что то, что случилось, было не просто позором. Произошла трагедия.
Полковнику было приказано выполнять все желания этого тщедушного
старичка. Его начальник, генерал Токса, велел полковнику докладывать об этих
желаниях ему лично, а он в свою очередь должен был сообщать о них самому
Пожизненному президенту, Ким Ир Сену. При мысли о такой ответственности
полковника пробирала дрожь.
Но не все относились к происходившему должным образом. Когда они
шествовали по аэропорту, кое-кто из молодых хихикал, глядя на странное
кимоно Мастера Синанджу. Рассмеялся даже офицер государственной
безопасности.
И тут Мастер Синанджу впервые заговорил, произнеся слово, запрещенное
сорок лет назад:
-- Жополизы японские, -- бросил он.
Это выражение пошло со времен японской оккупации. Сохранилось множество
слухов о корейцах, прислуживавших ненавистным японцам. Когда полковнику была
поручена северо-западная провинция, в которую входила и Синанджу, он узнал о
том, что японцы не посмели войти в Синанджу, а раньше, когда Корея была
оккупирована Китаем, китайцы тоже Синанджу не трогали. Но ходили рассказы о
том, что в стародавние времена наместники трона Белой Хризантемы и правители
всех китайских династий посылали дань в крохотную деревушку на берегу
Западно-Корейского залива. А в саму деревушку они никогда не входили. Не
бывал там и полковник. Но теперь, после того, что случилось, он мог увидеть
наконец, какие тайны хранит эта деревня. Ему было приказано не
распространяться о том, что произошло в Синанджу, но он должен был следить
за каждой реакцией Мастера Синанджу. Следовало фиксировать любое его слово.
Ни один его шаг не должен был остаться незамеченным. Но полковник имел право
только наблюдать.
Поэтому молча и стараясь сохранять достоинство, выслушивал он
обвинения, на которые не скупился Мастер Синанджу.
Чиун сказал, что новая униформа подошла бы лучше скоту, нежели людям.
Он сказал, что чует, что в солдатах Ким Ир Сена не осталось отваги, лишь
разврат и грязь, и это верный знак того, что они так и остались японскими
жополизами. Он сказал, что плакат Третьего мира, висевший на стене в
аэропорту, был признанием Кореи в собственной отсталости, поскольку для