54 >

возможностью разбогатеть. Такой шанс представляется раз в жизни.  Собственно
говоря, он был уже богат, когда, несколько позже, заявил владельцу магазина,
что  тот  "подонок  и  кретин,  не  умеющий  отличить  продаваемый  товар от
продукции прямой кишки". Перед  тем  как  появиться  на  следующий  вечер  в
ресторане  "Источники  Эльдорадо"  на  южной  стороне  Чикаго,  он разместил
капитал в десяти разных  банках  под  десятью  фамилиями,  так  как  не  без
основания  опасался,  что  при  виде  ста  тысяч долларов наличными у любого
клерка могут возникнуть нежелательные вопросы.
     Экс-продавца звали Роберт Джеллико. Он еле  дотащился  до  "Эльдорадо",
изнемогая   под  тяжестью  резиновых  костюмов,  стальных  баллонов  и  трех
гарпунных ружей: так и не сумев остановить свой выбор на одном, он прихватил
все три. Сомнения его были вполне объяснимы: до сих пор он стрелял только  в
рыбу.
     Мистер  Гордонс  и  двое других сидели за столиком. Тишину пустого бара
нарушало лишь слабое гудение кондиционера.
     Вид зала удивил Джеллико. "Странно, -- подумал он, -- кто-то не пожалел
ухлопать уйму денег на интерьер, а стенка позади  бара  из  простой  фанеры.
Кстати, на этом месте отлично смотрелось бы большое зеркало".
     --  У меня вопрос, -- сказал сержант Питульский, на этот раз облаченный
в зеленый костюм, белую  рубашку  и  синий  галстук.  --  Каким  образом  мы
пронесем  это  через  таможню?  --  Он  похлопал  по окрашенному в цвет хаки
сдвоенному баку огнемета.
     -- И это, -- сказал Мо Алштайн, похлопав по висящей под  мышкой  кобуре
револьвера.
     --  Со снаряжением для подводного плавания не будет никаких проблем, --
сказал Джеллико. -- Многие везут его с собой в отпуск. И я брал. Много раз.
     -- У вас с собой не будет всех этих вещей, -- сказал мистер Гордоне, --
в их нынешнем виде.
     -- Но мой револьвер особый, -- заупрямился Алштайн, -- и другого мне не
надо.
     -- Я к своему снаряжению тоже приноровился, -- поддержал его Джеллико.
     -- Ну а я могу работать с  любым  старым  дерьмом,  --  сказал  сержант
Питульский.  --  Я  из  морской пехоты. Чем хуже снаряжение, тем лучше я его
использую.
     Мистер Гордонс велел всем замолчать, выйти и подождать снаружи, пока их
не позовут. Алштайн заявил, что это его бар и  он  останется  здесь.  Мистер
Гордонс  взял  Алштайна за шею и за ноги, перевернул вниз головой, отнес без
видимых усилий к двери, вернул в  нормальное  положение  и  знаком  приказал

Следующая

54 >